|
Ты так долго носишь маску, что забываешь, кто ты был под ней.
Народ не должен бояться своего правительства. Это правительсво должно бояться своего народа.
Случайных случайностей не бывает. Бывает только иллюзия случайности.
У вас есть только пули и надежда, что, когда опустеют обоймы, я уже не буду стоять на ногах, потому что если я устою, вы умрете, не успев перезарядить оружие.
— Кто вы?
— Кто? «Кто» — это лишь форма, сопровождающая «что», а «что» я — это человек в маске.
— Я вижу.
— Разумеется видите. Я не подвергаю сомнениям ваши зрительные способности. Я тонко намекаю на парадокс вопроса человеку в маске о том, кто он.
— Вы убьете меня сейчас?
— Я убил Вас 10 минут назад, когда Вы спали…
Искренность потерять очень легко, но это — наше единственное истинное достояние, это — наш последний рубеж. Зато в его пределах мы абсолютно свободны.
— «Vi Veri Veniversum Vivus Vici».
— «Cилой истины я, живущий, покорил вселенную».
— Персональный девиз?
— Из «Фауста».
— Это о попытке обмануть дьявола?
— Верно. Кстати, о дьяволе…
Хоть вместо беседы можно использвать дубинку — слова никогда не потеряют свою силу. Слова передают смысл и возвещают истину тем, кто им внимает.
В дожде бог…
— Кем он был?
— Он был Эдмоном Дантесом. А ещё он был моим отцом… И моей матерью… Моим братом… Моим другом. Он был вами… И мной. Он был всеми нами.
Нас учат помнить не человека, а идею. Ибо человек слаб. Его могут поймать, его могут убить и предать забвению. Но идея и четыреста лет спустя способна изменить мир. Я из личного опыта знаю что такое сила идеи. Я видела, как во имя идеи совершались убийства, как люди шли на смерть. Но идею нельзя поцеловать. К ней нельзя прикоснуться. Обнять её. Идея не может истечь кровью. Она не чувствует боли.
— Вы над всем готовы шутить?
— Нет, только над самым важным.
— Умри! Почему ты не умираешь?
— Потому что под этой маской нечто большее, чем плоть. Под ней идея, а идеи бессмертны.
Так низость голую я прикрываю лохмотьями священных ветхих текстов, и — сердцем дъявол — выгляжу святым.
— Меня зовут Иви.
— «Иви»… «И», «Вэ», «И»… Ну да, конечно!.
— В каком смысле?
— В том смысле, что я, как и Господь, не бросаю кости и не верю в случайные совпадения.
— Как ты можешь быть одной из самых важных вещей в моей жизни, ведь я почти ничего не знаю о тебе. Не знаю, где ты родился, кем были твои родители, были ли у тебя братья или сестры. Я даже не видела твоего лица…
— Не надо, Иви. За этой маской есть лицо, но это не я.
— Я понимаю.
— Спасибо.
Вуаля! Пред Вами водевильный ветеран, которому всевластная судьба давала роли извергов и жертв. Сей образ не высокомерием выдуман. Он — смутное воспоминание, вокс попули, что в нынешнее время выжжено, мертво. Приняв великолепный внешний вид, молвой навеки выдворенный обличитель возвратился, поклявшись выводить все проявления скверны своей корыстной, бессовестной, невежественной власти! Он вынес ей единственно возможный вердикт — Вендетта, и клятвенно заверил вершить его, и рвение вознаградится, ведь верность, нравственность, отвага всегда одерживают верх.
— Вы всё украли?
— Ну что Вы, понятие кражи подразумевает понятие собственности. Я же их просто взял.
При любом правительстве самые надежные данные — налоговые.
Ложь для художника — это шанс открыть правду, тогда как для политика — спрятать её.
— Вчера я не могла найти свой пропуск. Скажи, это не ты его взял?
— А что ты хочешь услышать: правду или ложь?
— Добрый вечер, Лондон. Во-первых, простите за вторжение на тв-канал. Я, в числе многих из вас, понимаю как удобна повседневная рутина, как безопасно хорошо знакомое однообразие, как покойна повторяемость. Я наслаждаюсь этим, как любой человек.
Я не хотела бы все время бояться, но… Не выходит.
Здание — это символ. Так же, как его уничтожение. Это люди дают символам силу. Без них символ — ничто. Но если людей достаточно, взрыв здания может изменить мир.
— Со мной поступили чудовищно.
— И они создали чудовище.
…Судьбе бросает вызов бранной сталью дымящийся возмездием клинок…
— Вы мусульманин?
— Нет, я — телевизионщик!.. Не надо быть мусульманином, чтобы постичь дивную поэзию образов.
Все, чего я желаю и заслуживаю — это тьма в конце тоннеля.
Революция без танца не стоит того, чтобы её вообще проводить.
Сила — в единстве, единство — в вере.
— Это основной принцип мироздания: одна реакция вызывает другую реакцию, противоположную и равную по силе.
— Ты так это видишь? Как уравнение?
Мы сообщаем новости, а не выдумываем их. Это дело правительства.
— Если наше собственное правительство ответственно за то, что произошло в Сент-Мэри и «Трёх реках», если наше собственное правительство ответственно за смерть почти 100 000 человек, ты бы хотел знать?
В этом все мы грешны. Доказано,
Что набожным лицом и постным видом
Мы и черта можем обсахарить.
Странно, что моя жизнь должна закончиться в таком ужacнoм мecтe. Но в моей жизни были три года, когда мне дарили розы, и я ни перед кем не извинялась.
Нашей стране нужны не мёртвые символы, а надежда.
— Прощение просить бессмысленно?
— Это всегда имеет смысл.
— Сегодня — твоя великая ночь. Ты к ней готов? Мы к ней готовы.
Запомни ноябрь и день его пятый.
Порох измена и ложь,
Героя отважного заговор правый,
Из памяти ты не сотрешь.
Я умру здесь. Исчезнут все частицы, из которых я состояла. Все-все. Кроме одной. Одной частицы. Она маленькая и хрупкая. Но она — единственное, ради чего стоит жить. Ее нельзя терять, нельзя от нее отказываться, нельзя позволить им отнять ее у нас. Я надеюсь, что ты сумеешь отсюда выйти, как надеюсь, что мир в конце концов изменится к лучшему.
— Исповедь? Обожаю играть в исповедь. Расскажи мне о своих грехах.
Вы правда так думаете или Вам сказали так думать?
Так что не идея причина моей скорби, а Человек. из-за Него я помню 5 ноября. ЕГО я никогда не забуду.
Я умру здесь. Исчезнут все частицы, из которых я состояла. Все-все. Кроме одной. Одной частицы. Она маленькая и хрупкая. Но она — единственное, ради чего стоит жить. Её нельзя терять, нельзя от нее отказываться, нельзя позволить им отнять ее у нас. Я надеюсь, что ты сумеешь отсюда выйти, как надеюсь, что мир в конце концов изменится к лучшему. Но больше всего я надеюсь на то, что ты поймёшь, когда прочтёшь вот эти слова, хотя я не знаю, кто ты, хотя я никогда тебя не увижу, не буду смеяться с тобой, плакать с тобой, целовать тебя, я тебя люблю. Всем своим сердцем, я люблю тебя.
| 
