|
У нас тут командная игра. Название на груди важнее имени на спине
Понял?
— Ну, и что ты видел, когда в штрафной падал? — Э-э-э. Я видел ворота. — Там два игрока были в лучшей позиции, чем ты. Пасовать надо, а не о славе думать!
— Что ты тут делаешь, почему не в самолете? — Я был в аэропорту, сидел все и думал. Сейчас хоть объяснения есть, смогу дружкам сказать, почему у меня здесь ничего не вышло. Скажу — отец умер, пришлось вернуться, взять на себя бизнес. Знаете, откуда у меня эти мысли? — Нет
.
Приятные простые ребята, а потом — раз, и перед тобой бессмысленно богатые говнюки, которые свои семьи бросают.
— Этот парнишка, Сантьяго Муньез, он вырос в нищете, и единственный выход для него — это вырваться, благодаря футболу.
— При всем к вам уважении, мистер Дорнхелм, клуб сделает большую ошибку, если отпустит парнишку. И против него играл, и с ним, и я чувствую, закваска в нем есть
с его техникой он
— Что? Он лучше тебя?! — Ну
. такого же класса
вчера перед игрой он потерял ингалятор. У него астма и это проблема. — Это правда? — Да, но я это скрыл. — Ложь — вот проблема, астма — нет.
— Тебя будут смотреть? — Да-да, может даже сегодня! — Тогда на колбасу не налегай! -
А из чего она? — Тебе лучше не знать.
— Хью Мегэвену — 33, и, если всем защитникам сразу ноги не переломает, ему за первый состав больше не играть. — Че он на меня взъелся? — Что-то в тебе есть такое, чего у него не было никогда. Дар что ли. — Дар?
Работая в команде, я, бывало, под дождем смотрел часами, как мальчишки зря это дерьмо месят, дерутся за мяч, а, вот, такого, чтобы удивил своей игрой, как счастья ждешь. Как этот. Дайте ему месяц.
— Футбол. Отец его ненавидит, а я обожаю. Не могу без футбола. По воскресеньям даже играл после церкви и думал, что это станет смыслом всей моей жизни. — И что, поэтому тебя занесло сюда, в Европу? — Сюда меня привел Господь.
|